Сочинения по литературе
 

Журнально-публицистическая деятельность М. Е. Салтыкова-Щедрина



Публицистическая и редакторская деятельность М. Е. Салтыкова-Щедрина в “Отечественных записках” явилась новым этапом той работы, которую он начал еще в “Современнике” . В “Отечественных записках” сатирик работал 16 лет, с 1868 по 1884 г. ; его произведения появлялись почти в каждой книжке и во многом определяли характер и на правление журнала.
Начиная свое сотрудничество в “Отечественных записках” , писатель опубликовал в 1868—1869 гг. два
цикла: “Признаки времени” и “Письма о провинции” . И в том и в другом произведении Салтыков-Щедрин, как бы подводя итог прожитому после реформы десятилетию, ставит вопросы: что изменилось в жизни России после реформы 1861 г.? Почему общественный подъем 60-х годов не принес ожидаемых результатов? В чем причина неудачи революционного движения? Эти проблемы волновали всех сотрудников “Отечественных записок” и их читателей.
Салтыков-Щедрин увидел причину неудачи борьбы против самодержавия в том, что слишком
неоднородно было “движение реформаторов” , как он условно называл движение 60-х годов.
Хотя крепостное право юридически было отменено, пережитки феодализма оказались настолько
живучими, что сатирик имел полное право признать: крепостное право живет во всем — “в нашем
темпераменте, в нашем образе мыслей, в наших обычаях, в наших поступках. Все, на что бы мы ни обратили наши взоры, все из него выходит и на него опирается” (т. 7, с. 150) .
Оценивая другие реформы 60-х годов, Салтыков-Щедрин так же недвусмысленно раскрыл их
крепостническую сущность.
Салтыков-Щедрин верно раскрыл классовую природу земств, антинародный характер многих их
начинаний. Никогда не выступая против земств как органов местного самоуправления, он был лишь против засевших в них крепостников-помещиков, которые прилагали все силы к сохранению своих привилегий.
Признаки времени с господствующим капиталистическим устремлением к наживе — “хищничеством” —
и политической пассивностью народа, задавленного нуждой, не могут ободрять писателя. Он сокрушается, что среди “легковесных” нет места идеалам 40—60-х годов, однако не теряет веры в лучшее будущее: “Как ни обширно кладбище, но около него ютится жизнь” (т. 7, с. 94) .
В 1872—1876 гг. Салтыков-Щедрин печатает на страницах “Отечественных записок” два новых
публицистических произведения: “Дневник провинциала в Петербурге” (1872) и “Благонамеренные речи” (1872—1876) . Оба эти цикла посвящены преимущественно дальнейшему развитию капитализма в России и отражению этого процесса в политической жизни страны.
Писатель одним из первых в русской литературе создал типические образы представителей русской
буржуазии 70—80-х годов и ее идеологов — либералов. Разоблачение либерализма становится одной из главных тем его литературной деятельности.
На фоне торжества буржуазного предпринимательства становится отчетливо виден идиотизм
запуганного обывателя. Писатель смело осуждает политическую реакцию конца 60-х годов, критикует
последующие реформы царского правительства, судебную в частности, затеянные для того, чтобы
приспособить самодержавный режим к нуждам капиталистического развития.
Особое место в цикле занимает рассказ о Дерунове, содержащий беспощадную характеристику “опоры”
современного общества “Дерунов не столп! — заявляет в конце очерка Салтыков-Щедрин. — Он не столп относительно собственности, ибо признает священною только лично ему принадлежащую собственность.
Рассматривая общественную жизнь в годы реакции, Салтыков-Щедрин типичным явлением русской
действительности называет “молчалинство” . Безразличие к насущным вопросам современности, стремление к личному благополучию господствует в либеральном обществе. Молчалины всюду. Их угодливость, карьеризм не означают, однако, что они играют только пассивную роль. Все они — люди беспринципные, готовые снести любое оскорбление, если оно будет оплачено. Цинизм, моральная и политическая нечистоплотность, продажность являются неотъемлемым качеством преуспевающих адвокатов, журналистов и литераторов. Но именно эти качества и определяют их будущее поражение.
Салтыков-Щедрин, верно понимая характер русского капитализма как явления, обусловленного
историческим развитием, не признавал капиталистические отношения вечными и неизменными.
После поездки по Европе Салтыков-Щедрин печатает в “Отечественных записках” цикл очерков “За
рубежом” (1880) . Симпатизируя передовой, революционной Франции, восхищаясь ее прогрессивными
традициями, он беспощадно разоблачает современную французскую буржуазию, затоптавшую из алчности и страсти к наживе славные идеалы якобинцев. Сатирик развеял ореол мнимой революционности, возникший вокруг буржуазных республиканцев, которые защищали в прессе и парламенте капиталистические порядки.
В очерках “За рубежом” писатель признал милитаризм важнейшей чертой в политике и настроениях
немецкой буржуазии. Упоенная победой над Францией в 1870—1871 гг., Германия мечтала занять
главенствующее положение в Европе. Салтыков-Щедрин высмеял эту претензию и заклеймил наглость прусской военщины.
“Зарубежное” в очерках Салтыкова-Щедрина постоянно и тесно переплетается с “отечественным” . В
аллегорической сцене — диалоге между “мальчиком без штанов” и “мальчиком в штанах” — сатирик ставит вопрос о характере дальнейшего развития России и приходит к выводу, что она, так же как многие европейские страны, пойдет по пути капиталистического развития. Но русский народ, не опутанный мещанским филистерством, еще не пропитанный буржуазной законностью, как это случилось с немецким “мальчиком в штанах” , сумеет свести счеты с Колупаевым и добиться освобождения от всякой эксплуатации. Все сопоставления русских и западноевропейских общественных отношений даны в очерках под углом зрения перспектив революционного развития России.
“Письма к тетеньке” (1881—1882) , “Современная идиллия” (1877—1883) и публицистические
произведения, написанные после закрытия “Отечественных записок” , рисуют русское общество в период обострения революционной борьбы и реакции, наступившей вслед за разгромом движения народников.
Яркой сатирой на царский суд и расправу является сценка “Злополучный пискарь, или Драма в
Кашинском окружном суде” . В наиболее обобщенном виде тупость и реакционность царской бюрократии была воплощена писателем в образе ретивого начальника, который решил закрыть Америку.
Не менее злую сатиру на либеральную прессу, явно повернувшую в конце 70-х годов к монархизму,
содержит цикл “В среде умеренности и аккуратности” . Прототипом газеты “Чего изволите?” и ее редактора, Молчалина 2-го, явился Суворин, издатель газеты “Новое время” .
Сатирик вводит читателей во все тайны редакционной кухни и пародийно раскрывает сущность
основных жанров буржуазной газеты: передовой статьи, фельетона, корреспонденций. Пустословие возведено здесь в принцип, и только одна мысль беспокоит редактора: как бы при всем либерализме дать каждой фразе такой оборот, чтобы не осталось и тени недоверия к начальству! Щедринское выражение “Чего изволите?”
было очень удачным и прочно укрепилось за газетой Суворина “Новое время” .
Позднее, в условиях реакции 80-х годов, Салтыков-Щедрин еще не раз обращается к характеристикам
буржуазной и монархической прессы в России. Редактор “Красы Демидрона” , бывший тапер публичного дома Иван Иванович Очищенный (“Современная идиллия” ) , сам признается, что он не имеет никакого влияния на газету. Все зависит от издателей — содержателей увеселительных заведений. Скандальная хроника, порнография, социальная демагогия — вот основное содержание газеты “Краса Демидрона” в 80-е годы.
Публицистика Салтыкова-Щедрина 70—80-х годов — это подлинная революционно-демократическая
летопись всей пореформенной России. Резкость и непримиримость сатиры были отражением убежденности писателя в том, что необходимо решительно покончить с царизмом и эксплуататорами.
Салтыков-Щедрин был и остается непревзойденным мастером публицистической сатиры,
замечательным художником слова. В своем творчестве он часто прибегал к иносказанию, гиперболе, иронии, фантастике.
Писатель быстро и верно умел подметить новое в экономике, политике, литературе. Это умение
позволило ему раньше других, уже в начале 70-х годов, создать яркие, типические образы.
Огромная сила сатирического обобщения, типизации— яркая индивидуальная особенность стиля
Салтыкова-Щедрина. Он мог схватывать явления в их становлении, росте. Недаром Гончаров говорил, что для изображения не установившегося в жизни нужен талант Щедрина, признав тем самым способность сатирика верно и своевременно улавливать новое в жизни.
Салтыков-Щедрин был мастером эзоповского языка. Немного найдется писателей и публицистов,
которые могли бы сравниться с ним в искусстве обходить цензурные рогатки. Вслед за Герценом и
Чернышевским он блестяще пользовался в подцензурной печати иронией и по праву мог повторить слова Герцена, назвавшего иронию “утешительницей” и “мстительницей” .
Несмотря на многочисленные иносказания, на условность употребления ряда слов и оборотов речи,
читатель, по свидетельству самого сатирика, хорошо понимал его.
Неистощимо языкотворчество Салтыкова-Щедрина. Он был очень чуток, внимателен к структуре
родного языка, идиомам и поговоркам и негодовал на либерально-буржуазных газетчиков, коверкавших речь в угоду своим невзыскательным читателям. У него чрезвычайно сильно развито чувство слова, огромен словарный запас, поразительно умение использовать многозначность слов. Как никто, писатель умел выявить нужный смысловой оттенок в слове и с его помощью охарактеризовать любое жизненное явление, поведение отдельного человека или целой социальной группы. Сатирик в совершенстве постиг язык так называемого образованного общества — язык чиновников, адвокатов, либеральных писателей и журналистов, законодательных учреждений — и пародировал его в своих произведениях. Столь же хорошо знал он речь народа, крестьян, язык русских летописей.
Для характеристики различных сторон русской жизни 70—80-х годов Салтыков-Щедрин охотно вводил
в свои произведения литературные персонажи: Молчалина, Чацкого, Рудина, Глумова, Ноздрева и многих других — и заставлял их действовать. Это избавляло его от необходимости подробно характеризовать прошлое “героев” своего времени. Сохраняя первоначальный портрет, литературные персонажи жили в произведениях Салтыкова-Щедрина второй жизнью. В изменившихся исторических условиях их характеры и поведение раскрывались с новых сторон, а литературное прошлое помогало уяснить классовую сущность и общественную роль живых представителей различных сословий в 70—80-е годы.
Писатель постоянно стремился сделать своих противников смешными, ибо смех — великая сила.
В подцензурных же условиях этот способ борьбы оставался подчас единственно возможным, ибо кто
мог позволить себе в легальной прессе патетический гнев или прямое осуждение позорящего Россию
самодержавия?! Смех сатирика, злой и безжалостный, был направлен на расшатывание основ существующего строя, что прямо соответствовало тогда интересам народа.

Это сочинение можно распечатать или просто почитать.


Вернуться к оглавлению